Ехали очень даже долго, неделю, тащился из степей по Руси целый состав лысых призывников. Сержантам с крепкими затылками каким-то чудом удавалось справляться с этой махновской вольницей, что отрывалась день изо дня, ловко и извертисто изыскивая возможности покупать спиртные напитки и устраивать каждодневные бедламы.
Я наблюдал. Любопытно было видеть разнообразных персона-жей, с которыми бы на " гражданке" вряд ли я бы смог оказаться так надолго в одной локации. За это молчание, что казалась новым знакомым значительным, и отсутствием жадности к дешевому алкоголю, дерзкий Гена Шульц , лидер компании , прозвал меня Профессором.
Наконец мы приехали в колыбель революции Ленинград. Там сразу же стемнело. Нашего брата разместили на Московском в вокзале, в ожидании пересадки. Понятно, лихие ребята тут же достали что надо и надрались. А я , пользуясь тем, что сержанты отвлеклись на тычки новобранцам, тихо выскользнул из вокзала.
- Где Дворцовая площадь, Зимний? - просил у тетки с пирожками. - Иди прямо, не сворачивая, и выйдешь , - показала она.
Я двинулся по Невскому.
Всего-то три километра, как оказалось впоследствии. Я, 18-летний пацан, впервые прошел весь Невский; он был темен, но я все увидел. И - влюбился в Ленинград.
Потом прошел еще 3 км назад, и тихо влился в спящих вповалку братьев на Московском вокзале.
А потом мы приехали в Таллин ( он тогда был еще с одной Н). А после учебки меня распределили в приморский городок Пярну, где квартировал радиотехнический батальон Прибалтийского военного округа, бойцы его несли круглосуточное дежурство на западной границе страны СССР.
Подземный командный пункт, ежедневные полеты наших СУшек, которые вели по планшетам мы, планшетисты КП... наушники, гарнитуры, дежурство... тревоги, снова дежурство. Первые полгода, после полетов и тревог, падаешь в одежде на любую кровать в спальном кубрике, где никогда не включали свет, и громко храпели в темноте сослуживцы...
Потом стало посвободнее, второй год службы, поднаторел вести сразу двадцать воздушных целей, дежурств стало меньше. Чаще стал выходить из-под эстонской земли ее оккупант, рядовой Русаков.
Ни до чего не дослужился, спорил с офицерами, ослушник... гауптвахта, без отпуска... демобилизация в числе последних...
Но я очень люблю свою армию, как предоставившуюся возможность молодому человеку, что стоит "на тумбочке", или в наряде на кухне, или на посту с автоматом - спокойно поразмышлять о своем будущем, узнать многое о жизни и найти новых верных друзей. 1 декабря научило меня легко терпеть невзгоды, быть толерантным , уметь делиться и уступать, научила меня, домашнего пацана, постоять за себя, быть независимым, и - ничего не бояться.
На карточке - перво мое фото в армии. Соотвественно, я крайний справа.
